Прелести коммуналки…

Никто в коммунальной квартире не старается для других, как правило. Никто не хочет облегчить жизнь другим хоть в малой степени. Только крики, желчь и склоки. В коммуне, о которой пойдет речь, люди точно также не желали хоть в крошечном виде облегчить жизнь остальным. #1 Я там всего лишь переночевал, и мне этого оказалось достаточным. Я не буду говорить о входной двери с невероятным количеством звонков. Можно было бы написать поэму только о подписях к этим звонкам – среди подписей были дописанные вручную неприличные выражения, одно даже в стихах, тоже неприличных, и посвященных женщине. #4 Длиннющий коридор, заваленный-уставленный вросшими в пол старыми шкафами, какими-то стульями, на стенах висят велосипеды, выварки, узлы и тюки. Когда идешь по неосвещенному коридору в дальний конец, чтобы удовлетворить там свои физиологические потребности на единственном на сорок пять живущих человек очке, то все эти велосипеды и шкафы норовят схватить тебя за самые сокровенные места, и ударить побольнее. #5 Кадр из фильма “Стиляги”. #7 Рядом с туалетом взору посетителя открывалась роскошная выставка образцов туалетных сидений начала расцвета конца эпохи застоя, висящих на вбитых в стену гвоздях, и издали похожих на лошадиные хомуты. На каждом сиденье черной краской были написаны имена тех лошадей, которые носили этот конкретный хомут: Петровых, Диамантидисов, Усиковых. Были там Ивановы-1 и Ивановы-2. Все это сразу отражало статистику в стране победившего себя социализма: тогда еще на двух Ивановых приходился как минимум один Диамантидис, и как максимум небольшой Усиков. Одно сиденье выделялось из всех, на нем было написано «Лидочка». Интересно. Хорошо, что не помадой, механически подумал тогда я. #8 Меня поразили две вещи из увиденного там. Первая – жена моего знакомого, работавшего в советское время в подполье и, как говорили в одном южном городе, ставившего больно голову, вынуждена была перекладывать сливочное масло из упаковки с надписью «Масло сливочное» в бумажку из-под маргарина. Для того, чтобы соседи не настучали на них туда, куда надо. У Миши, ее мужа, была язва, и она ему жарила всё на сливочном масле. Но принести пачку сливочного масла на общую кухню и на глазах у сорока стервятников жарить яичницу на нем она не могла – кто-нибудь обязательно стукнул бы в ОБХСС. И она перекладывала масло в другую бумажку.
Написал, и подумал, что этот язык не поймут сегодняшние двадцатилетние. И слава Богу, если честно. #9 Не могу пока описать эти крики на коммунальном камбузе, нет слов. Ай, что там были за крики! Какая энергия витала в воздухе! Даже молчаливым взглядом любая из хозяек запросто прожигала лист металла толщиной 8 миллиметров. #10 И второе, запомнившееся мне. У каждой из шестнадцати проживавших там семей была своя коридорная лампочка, над своей дверью. Любой мог ее включить, и осветить себе путь по всему коридору. Но ведь тогда остальные участники соревнования тоже будут видеть весь коридор, а это, конечно же, идет в разрез с коммунальной психикой. Кстати, вам не кажется, что слово «коридор» и слово «коррида» как-то взаимосвязаны? Там гремели такие баталии… #12 Теперь представьте себе картину: утро, от половины седьмого до семи часов. Почти все встали, чтобы идти на работу. Ночью никто не ходит в туалет, потому как далеко, да и вообще не принято. Все гадят в ночные вазы, которые больше похожи на эмалированные горшки и обычные цинковые ведра с деревянными крышками. А вот утром все полсотни жителей как раз идут в единственный туалет, чтобы их, вазы, опорожнить вместе со своими пузырями. #13 Если хоть один из них включит свет (свой свет) в коридоре, то будет светло всем, как я уже говорил. Но – как это? Я включу свет, и всем тогда будет видно? Вы смеетесь? Щас, разбежались. Тот случай. Никто, ни один человек не включает, все идут в темноте. Но подают при этом достаточно громкие звуковые сигналы, чтобы избежать столкновения:
– Иду! Иду! Несу! Несу! – одна рука у каждого занята ведром или горшком, вторая слегка касается привычных выступающих углов. #14 Я очень хотел бы сказать, что именно демонстрирует эта картина, но, к своему стыду, пока не знаю. Удивительно, насколько причудливые, и даже извращенные формы принимает наше эго. Опасность разлива сточно-фекальных вод методом «прямо на себя» стояла для этих людей ниже по рангу возможности осветить путь себе и всем, включив одну-единственную лампочку, висевшую у каждого над дверью.

Я там всего лишь переночевал, и мне этого оказалось достаточным. Я не буду говорить о входной двери с невероятным количеством звонков. Можно было бы написать поэму только о подписях к этим звонкам – среди подписей были дописанные вручную неприличные выражения, одно даже в стихах, тоже неприличных, и посвященных женщине. #4 Длиннющий коридор, заваленный-уставленный вросшими в пол старыми шкафами, какими-то стульями, на стенах висят велосипеды, выварки, узлы и тюки. Когда идешь по неосвещенному коридору в дальний конец, чтобы удовлетворить там свои физиологические потребности на единственном на сорок пять живущих человек очке, то все эти велосипеды и шкафы норовят схватить тебя за самые сокровенные места, и ударить побольнее. #5 Кадр из фильма “Стиляги”. #7 Рядом с туалетом взору посетителя открывалась роскошная выставка образцов туалетных сидений начала расцвета конца эпохи застоя, висящих на вбитых в стену гвоздях, и издали похожих на лошадиные хомуты. На каждом сиденье черной краской были написаны имена тех лошадей, которые носили этот конкретный хомут: Петровых, Диамантидисов, Усиковых. Были там Ивановы-1 и Ивановы-2. Все это сразу отражало статистику в стране победившего себя социализма: тогда еще на двух Ивановых приходился как минимум один Диамантидис, и как максимум небольшой Усиков. Одно сиденье выделялось из всех, на нем было написано «Лидочка». Интересно. Хорошо, что не помадой, механически подумал тогда я. #8 Меня поразили две вещи из увиденного там. Первая – жена моего знакомого, работавшего в советское время в подполье и, как говорили в одном южном городе, ставившего больно голову, вынуждена была перекладывать сливочное масло из упаковки с надписью «Масло сливочное» в бумажку из-под маргарина. Для того, чтобы соседи не настучали на них туда, куда надо. У Миши, ее мужа, была язва, и она ему жарила всё на сливочном масле. Но принести пачку сливочного масла на общую кухню и на глазах у сорока стервятников жарить яичницу на нем она не могла – кто-нибудь обязательно стукнул бы в ОБХСС. И она перекладывала масло в другую бумажку.
Написал, и подумал, что этот язык не поймут сегодняшние двадцатилетние. И слава Богу, если честно. #9 Не могу пока описать эти крики на коммунальном камбузе, нет слов. Ай, что там были за крики! Какая энергия витала в воздухе! Даже молчаливым взглядом любая из хозяек запросто прожигала лист металла толщиной 8 миллиметров. #10 И второе, запомнившееся мне. У каждой из шестнадцати проживавших там семей была своя коридорная лампочка, над своей дверью. Любой мог ее включить, и осветить себе путь по всему коридору. Но ведь тогда остальные участники соревнования тоже будут видеть весь коридор, а это, конечно же, идет в разрез с коммунальной психикой. Кстати, вам не кажется, что слово «коридор» и слово «коррида» как-то взаимосвязаны? Там гремели такие баталии… #12 Теперь представьте себе картину: утро, от половины седьмого до семи часов. Почти все встали, чтобы идти на работу. Ночью никто не ходит в туалет, потому как далеко, да и вообще не принято. Все гадят в ночные вазы, которые больше похожи на эмалированные горшки и обычные цинковые ведра с деревянными крышками. А вот утром все полсотни жителей как раз идут в единственный туалет, чтобы их, вазы, опорожнить вместе со своими пузырями. #13 Если хоть один из них включит свет (свой свет) в коридоре, то будет светло всем, как я уже говорил. Но – как это? Я включу свет, и всем тогда будет видно? Вы смеетесь? Щас, разбежались. Тот случай. Никто, ни один человек не включает, все идут в темноте. Но подают при этом достаточно громкие звуковые сигналы, чтобы избежать столкновения:
– Иду! Иду! Несу! Несу! – одна рука у каждого занята ведром или горшком, вторая слегка касается привычных выступающих углов. #14 Я очень хотел бы сказать, что именно демонстрирует эта картина, но, к своему стыду, пока не знаю. Удивительно, насколько причудливые, и даже извращенные формы принимает наше эго. Опасность разлива сточно-фекальных вод методом «прямо на себя» стояла для этих людей ниже по рангу возможности осветить путь себе и всем, включив одну-единственную лампочку, висевшую у каждого над дверью.

Прелести коммуналки… - -1

div id="nativeroll_video_cont" style="display:none;">

Никто в коммунальной квартире не старается для других, как правило. Никто не хочет облегчить жизнь другим хоть в малой степени. Только крики, желчь и склоки. В коммуне, о которой пойдет речь, люди точно также не желали хоть в крошечном виде облегчить жизнь остальным. #1 Я там всего лишь переночевал, и мне этого оказалось достаточным. Я не буду говорить о входной двери с невероятным количеством звонков. Можно было бы написать поэму только...